Как General Electric покупал «токсичный» актив в лабораторной диагностике
Давайте немного отдохнем от инсайдов, корпоративной информации и погрузимся в занятную историю. А вы знали, что один из лидеров в области лабораторной диагностики мог исчезнуть, перейдя в собственность великому и ужасному конгломерату General Electric? Мы с вами вновь окунаемся в прошлое.
Итак, давайте вернем наш 2007 год, когда вышел первый iPhone и группа Серебро защищала честь России на Евровидении. Но мы с вами сконцентрируемся на январской новости, в которой было сказано, что General Electric покупает третьего в Америке и в мире производителя оборудования и реагентов для лабораторной диагностики, чтобы усилить свои позиции в диагностике и здравоохранении в целом, ведь у GE уже была достаточно большая доля рынка в функциональной и визуальной диагностике (МРТ, УЗИ, КТ и так далее). Сделка должна была стать комплиментарной и вывести компанию в топ-игроков в медицине.
Но как только рынок узнал, кого собрался покупать GE – волна негодования в профессиональном сообществе поднялась тут же, даже были мнения, что это худшая возможная сделка для General Electric, что не надо покупать «увядающий» и «умирающий» бизнес, который создаст больше проблем для компании, чем прибыли. Стоимость покупаемого актива составляла не много, не мало – 8,13 миллиардов долларов: а мы напомним, что фактически годом ранее Siemens купила за примерно 5 миллиардов долларов тоже одного из лидеров в лабдиагностике – подразделение Bayer.
Кстати, помимо сходства во времени, есть большое сходство у этой сделки с Siemens и в том, что последний так же как и GE является инжерно-техническим конгломератом, у которого тоже были свои продукты в области визуальной и функциональной диагностики, и покупка готового бизнеса в лабораторной диагностике тоже вывела бы компанию в лидеры. Но на этом совпадения не заканчивались, ведь если вы помните, Bayer решился на продажу только потому, что у него была очень весомая кредитная нагрузка в 14,2 миллиарда рублей и нужно было этот долг обслуживать и погашать, поэтому лучше продать непрофильный актив, расплатиться по счетам и сконцентрироваться на основной фармацевтической деятельности – так вот у нашего «продавца» ровно такие же причины. Долг, который вырос за счет поглощений других фармкомпаний, непрофильный бизнес в виде лабораторной диагностики, который можно было продать – не догадались, кто это? Abbott Laboratories, точнее их подразделение Да-да, они в 2007 году продавались в General Electric и эту сделку нарекали худшей в отрасли. И она развалилась…
Буквально в июле (спустя полгода), компании выпустили анонс, что сделка не состоится, поскольку сторонам не удалось достичь договоренности по финальным условиям (хотя цену согласовали еще в январе). Было ли это общественное влияние, влияние акционеров или царивший тогда ипотечный кризис – мы не знаем, да и вряд ли узнаем. Но доказательством того, что это была желанная сделка для Abbott и абсолютно нежеланная для инвесторов и акционеров GE является то, что сразу после анонса стоимость акций Abbott упали, а GE выросли – занятно, не правда ли.
Но был ли Abbott настолько плох, что его называли погибающим бизнесом? Нет – посмотрите на цифры тогда и сейчас.
Очевидно, что увядающим бизнес можно было назвать только по результатам 2007 года (которых, у публики и аналитиков на момент объявления новости в январе-марте 2007 года еще не было), который был мягко говоря «не очень» для всего мира. Да и на графике видно, что компания достаточно быстро скомпенсировала потерянную операционную прибыль. Поэтому, как нам кажется, причина отказа была не сколько в экономике, а сколько в переоценке, ведь 8,13 миллиардов долларов – это примерно 19 операционных прибылей или 19 лет окупаемости, что явно рассчитано на перспективы компании и рынка в целом, которые, возможно, в 2007 году не были столь оптимистичны. Но просто посмотрите на текущие результаты и, главное, насколько сильно компания подтянула рентабельность.
На этом у нас все, но это не точно…) Будьте здоровы!